— Если нечего сказать, лучше молчи! — строго сказал Зеленцов. — Значит, так, поскольку ты у нас и жнец, и швец, и на дуде игрец, тебе самый, так сказать, ответственный участок — займешься риелторами.

— Квартирными спекулянтами? — уточнил Бредов.

— Называй их как хочешь, но чтобы через два дня у меня была оперативная информация на Канта. Будешь его разрабатывать.

— На Эммануила? — Бредов вспомнил синюю обложку толстенного тома сочинений немецкого философа и погрустнел: на истории философии ему «Категорический императив» попался, пришлось потом два раза пересдавать.

— На-ка вот, почитай, капитан. — Зеленцов выложил на стол очередную бумагу с текстом, набранным мелким шрифтом — только ее еще сейчас недоставало!

Алексей тупо уставился в бумагу, пытаясь что-либо разобрать… А «пуля»-то неплохая вышла, если б они не по «копеечке» играли, а по сотенной — «поправился» бы с самого утра. Все веселей… И не хватает-то самой малости — бутылочки холодного светлого пивка!.. Алексей даже слюну сглотнул под пристальным взглядом начальника.

Речь в бумаге шла о каком-то «черном маклере», который составил себе капитал на «кидалове» в области недвижимости… «Капитаном» генерал называл Бредова не зря. Именно в этом звании уволился он из погранвойск в Таджикистане — год за три, пыль, грязь, война. Именно там его сын Кешка подхватил гепатит, после чего Антонина срочно вывезла его на Большую землю, в Россию, в Москву. Назад они уже не вернулись, и дослуживал Алексей без семьи. А когда приехал в Москву, у Антонины уже была своя жизнь, в которую капитан в отставке не вписывался.

Развелись. Их двухкомнатная квартира превратилась в коммуналку.